Подписка на рассылку
E-mail:

ФИО:

Организация:



* Все поля обязательны
для заполнения






Rambler's Top100
Rambler's Top100


Эндрю Мак-Илрой. В поисках творческой конкурентоспособности, или Как измерить тяжесть Святого Грааля?

Что объединяет Хаддерсфилд, Остин, Техас, Барселону, Шанхай и Сингапур? Предметом их гордости является их творческая конкурентоспособность. Стоит задаться вопросом, почему одни города и регионы отстают в сегодняшней конкурентной борьбе, а другие – достигают успехов, притом, что те и другие имеют примерно одинаковую систему налогообложения, финансовые стимулы и базовую инфраструктуру? Многие города, независимо от их масштаба, были вынуждены признать, что их преимущества – прежде всего, профессиональные, опиравшиеся на специфические умения горожан, – давно исчезли. Окончательный провал модели городского управления, характерной для XIX века, привел к многообразию недугов, включая социальное неравенство, преступность и экономический спад. На это можно реагировать по-разному. Традиционная мудрость гласит, что ключом к экономическому росту является способность привлекать и удерживать компании, и в последние 25 лет внимание было сосредоточено на том, чтобы с помощью щедрых стимулов привлекать в город предприятия высоко-технологического и производственного секторов. Считалось, что как только в городе появится компания, за ней последуют и люди. Но сейчас и эта модель выглядит устаревшей: даже в таких быстро растущих хай-тековских местах, как Силиконовая Долина в США происходит утечка компаний и людей из устоявшихся инфраструктур. Похоже, что одной из ключевых «сил притяжения» для бизнеса и двигателем экономического роста для городов являются квалифицированные, талантливые и компетентные люди. В результате, отчасти инстинктивно, отчасти движимые сложными стратегическими переменами, все упомянутые выше города стремятся, в той или иной степени и в достаточно разных социальных и экономических средах, сосредоточить свои конкурентные преимущества вокруг воображения, устремлений и идей своих жителей. Творческий Город стал, наконец, реальностью.

Творческий город – весьма плодотворная концепция, которую сегодня широко эксплуатируют в Европе. Разумеется, существует целый ряд более или менее радикальных идей, объясняющих, что именно делает город творческим. Но все сходятся в том, что творчество может быть управляемо политиками. Такая попытка ориентировать общественную политику в сторону творчества – смелое, вдохновляющее и, несомненно, позитивное начинание. Лидером этой идеологии в Европе является Чарльз Лэндри и компания Comedia. В своей книге «Творческий город» Лэндри пытается не только проанализировать имеющийся опыт, но и вдохновить города на поиск инновационных решений. В ее основу положены две главных концепции. Первая – «трансформация городской среды», в том смысле, что города меняются быстрее и менее предсказуемо, чем когда бы то ни было, и в то же время находятся на передовой линии в плане генерирования богатства и социального моделирования. Лэндри утверждает, что будущее нашего общества – это будущее наших городов, которые функционируют как «лаборатории» технологического, социального и концептуального роста. Вторая концепция – смещение фокуса с инфраструктуры (зданий и т. д.) на людей, или с «hardware» на «software». Человеческие способности, мотивации, воображение и отношения были поставлены здесь во главу угла, оттеснив в качестве факторов успеха месторасположение, природные ресурсы и доступ к рынкам. На этой первой стадии переосмысления нашего отношения к творчеству и городу Лэндри и его коллеги из компании Comedia добились значительных успехов. Анализируя историю в целом и обстоятельства развития отдельных городов, они убедительно доказали, что перемены во взглядах и интеллектуальных подходах могут генерировать энергию для переосмысления возможностей городской среды.

Целый ряд европейских городов приняли вызов творчества в качестве стратегии развития. Многие присвоили ярлык «Творческий Город», так что сейчас вряд ли найдется город, который не заявляет, что определяющей характеристикой его развития служит творчество. Кто же осмелится объявить себя «Нетворческим Городом»? Но тогда справедливо спросить, не стало ли это выражение общим местом, не потеряло ли оно свой первоначальный смысл и не превратилось ли, как «равенство», «разнообразие» или «справедливость», в неизбежный, но, в общем, бессодержательный элемент риторики, относящейся к городам? Посмотрим, что сами города понимают под творческими приоритетами. Например, «Творческий Город Берлин» (Berlin Creative City) определяет пять ключевых областей, имеющих отношение к творческому ренессансу города: структурные изменения в экономике (такие как новые коммерческие секторы, например, в сфере услуг), инвестиции (прежде всего в транспортную инфраструктуру – улицы, железные дороги, водные и воздушные пути), открытие новых компаний (в этом отношении Берлин опередил все другие немецкие города: согласно статистическим данным, в 2000 году там было зарегистрировано свыше 34 000 новых компаний ) и технологии будущего, особенно, биотехнологии, технологии в области медицины и оптики. Пятый сектор – «творчество и инновации» – включает в себя исследования, технологии и новые компании. Таким образом, «творчество» рассредоточено по разным секторам и часто относится к вопросам, которые не являются творческими с точки зрения культуры (бывшей до недавнего времени монополистом творчества). В самом деле, транспорт вряд ли значится в графиках планирования Министерства культуры, также как наука и высокие технологии.

Другой интересный пример, в котором сыграли важную роль Лэндри и Comedia, – расположенный на Северо-востоке Англии город Хаддерсфилд, который присвоил себе брэнд «творческий город» , определив это как «способность думать по-новому». Идеологи Хаддерсфилда заявляют, что характерный для города «творческий накал» является залогом его конкурентоспособности, однако скромно добавляют, что «удивительно мало известно об условиях городского творчества и инновативности». Подход, практикуемый в Хаддерсфилде, имеет отношение скорее к мыслительным процессам и отношениям, которые могут лежать в основе творчества. Десять ключевых концепций, которые выдвигает Хаддерсфилд, включают: управление, коммуникацию, стратегии целостного планирования, социальное и средовое благосостояние, внимание к здоровью и к людям, а также пространное определение того, что означает генерирование богатства. Хаддерсфилд интересен и тем, что он с энтузиазмом вписывается в образовательные эксперименты Европейского сообщества в этой области. Этот «Пилотный европейский урбанистический проект» был основан под эгидой Статьи 10 Европейского фонда регионального развития для поиска инновационных и устойчивых решений общих урбанистических проблем . Другие проекты включают инициативы, связанные с окружающей средой в Дортмунде, социальное возрождение исторического квартала в Безансоне, восстановление квартала Porto Palazzo в Турине, кино- и медиа-центр в Хельсинки и, возможно, самый интересный экологический проект в шведском Фалуне. Диапазон проблем, решаемых с помощью этих проектов, наглядно демонстрирует, что модель творческого развития города, региона или страны не обязательно отражает приоритеты и повестку дня сфер бизнеса или культуры.

Другая проблема возникает, когда выясняется, что политики и чиновники в действительности не интересуются творчеством как таковым – творчеством ради творчества. Речь идет о конкурентных преимуществах, которые создаются благодаря творчеству и не имеют отношения к внутренней или человеческой ценности творчества. К сожалению, очень мало известно, что такое конкурентное преимущество, созданное творчеством, так как у нас недостаточно данных для сравнения. С одной стороны, в этом нет ничего удивительного, ибо дискуссии о «креативности» (в противовес творческому акту в искусстве) ведутся на политическом уровне всего 15 лет – слишком небольшой срок, чтобы документировать отдельные случаи, не говоря уж о создании широких концептуальных рамок для их сопоставления. Язык «креативности» абсолютно нов, во многих случаях неясно, о чем конкретно мы говорим – об инновацииях? культуре? рисках? устойчивости? – и не существует общепринятых понятий, по которым творчество одного человека можно определить как бизнес-возможности другого. Не следует, вероятно, возлагать слишком много надежд и на сравнительные исследования. В Европе вот уже в течение десяти лет предпринимается попытка картировать некоммерческую культурную деятельность на уровне городов, чтобы затем ввести индексы культурной жизнеспособности, измеряемой, например, количеством культурных событий и численностью аудитории. Один из результатов – доклад «Культурно-политические портреты европейских городов», составленный Культурным агентством Хельсинки и поддержанный Ассоциацией Eurocities , – показывает, на какие подводные камни наталкивается этот подход . Данные исследования любопытны. Например, интересно узнать, что сектор искусств в Турку администрируется Советом по культуре, а в Ноттингеме – напрямую Городским советом, или что Брэдфорд имеет 3 театра на 457 344 жителей, в то время как Вена с населением 1 608 144 имеет 67 театров. Однако эти факты ничего не говорят о глубине или разнообразии творческих переживаний в предложенных для сравнения городах. Более того, существующие данные демонстрируют глубокое концептуальное расхождение между городами, которые определяют свою культурную политику в контексте развития городской и региональной экономики (характерным примером может служить Ньюкасл), в терминах равенства возможностей (например, Хельсинки) или как задачу поддержания высоких бюджетов в сфере искусства (Вена). Ни один из этих приоритетов не показывает, как три упомянутых сектора (экономика, творческие индустрии и некоммерческий сектор искусств) взаимодействуют друг с другом. Сбор таких данных достаточно трудоемок и эпистемологически сложен – классическая ситуация с яблоками и грушами, где А невозможно эффективно сравнить с В, так как их смыслы и ценности не обязательно совпадают. Может оказаться, что эти творческие среды скорее различны, чем одинаковы. Генетический код креативности столь же сложен в социальном и экономическом контексте, сколь и в индивидуальной творческой истории художника. Проблема осложняется еще и тем, что люди, которые ее обсуждают, сами имеют разные ценности. Культура вовсе не является синонимом творчества. Самые традиционалистские, консервативные и статичные из европейских сообществ порой базируются в самых значительных учреждениях культуры. И не является ли творческая конкурентоспособность, о которой мечтают сегодня политики, на самом деле просто низкозатратным Святым Граалем, который обеспечивает занятость, стабильность и налоговые поступления в местный бюджет? Возникает подозрение, что в этом случае «креативность» быстро адаптирует характеристики успешной модели старой экономики. Об этом ли мечтает шестнадцатилетний предприниматель, адепт Интернета?

Сегодня все признают, что творческие индустрии необходимы для экономического роста. В Великобритании статистика показывает, что в 2000 г. творческие индустрии составили 7,9% НВП, что в период между 1997 и 2000 гг. они росли в среднем на 9% в год (в то время как за тот же период в других отраслях экономики рост составил 2,8%) и что по данным на декабрь 2001 г. занятость в творческой сфере составила 1,95 млн человек. Основываясь на этих статистических данных, министерства и правительственные агентства выработали стратегии расширения этого сектора. Например, Департамент культуры, средств массовой информации и спорта в сотрудничестве с Торговой палатой работает над расширением возможностей экспорта продуктов творческих индустрий.Недавно был открыт форум для оценки способов улучшения взаимодействия между творческими индустриями и высшим образованием; был также создан Портал Интеллектуальной Собственности, который предлагает регулярно обновляемые услуги для широкой общественности, бизнес кругов и изобретателей . Правительство старается тесно сотрудничать с такими агентствами, как Совет по Искусству или Совет по Дизайну. Недавно они вместе выпустили буклет и открыли веб-сайт, где молодые предприниматели могут получить рекомендации и советы, как строить карьеру в секторе творческих индустрий. Однако, если посмотреть на список партнеров, с которыми Департамент культуры, средств массовой информации и спорта разрабатывает стратегию развития творческих индустрий, то можно зафиксировать очевидную проблему. В самом деле, Департамент культуры тесно работает с Торговой палатой, Департаментом торговли и промышленности, Департаментом образования, Государственным агентством по таможенным и акцизным сборам, Налоговой инспекцией, Патентным агентством, Форумом электронной информации, Отделом общественной дипломатии, Советом по искусствам, Британским советом, а также с торговыми ассоциациями внутри самого сектора. Немногие из этих организаций разделяют общие стратегические цели или набор ценностей. Миссия Совета по искусствам и миссия Департамента торговли и промышленности кардинально отличаются друг от друга. Можно сказать, что энтузиазм по поводу творческих индустрий построен на противоречивых устремлениях социального и экономического развития. Хотим ли мы быть богаче или добиться более устойчивого развития? Хотим ли получить образование, чтобы удовлетворять культурные потребности или чтобы стать успешными предпринимателями в сфере творческих индустрий? Люди, которые работают, например, с Александром Мак-Квином или с Филиппом Старком, могут сочетать то и другое, но совсем не очевидно, что то, что хорошо для одного сектора, годится и для другого. Особенно трудно создать модель, которая соединяет оба конца спектра, т. е. некоммерческий культурный сектор и коммерческий бизнес-сектор. Очень волнующая перспектива – создать что-то на острие сегодняшних культурных и художественных практик, что одновременно будет коммерчески успешным и станет новым словом в развитии бизнеса, – но не является ли она и чересчур оптимистической? Некоммерческие искусства в целом испытывают трудности в понимании их новой миссии, в то время как бизнес- сектор чувствует себя комфортно лишь в отношении совершенно определенных видов творческой активности, и лишь в определенных условиях. Отчет UNICE 2000 «Стимулирование творчества и инноваций в Европе» еще раз подчеркивает то, что мы и так уже знаем: неверно думать о творческих преимуществах только в плане постоянного расширения определения творчества и творческого сектора.

Авторы этого отчета обращают внимание, что художник подразумевает под творческим преимуществом не совсем то, что под этим понимают экономисты и политики. В действительности, свободные художники и другие представители незащищенных творческих профессий категорически против многих изменений в политике, в которых заинтересованы работодатели, стремящиеся «продвинуть» творчество и инновации.