Подписка на рассылку
E-mail:

ФИО:

Организация:



* Все поля обязательны
для заполнения






Rambler's Top100
Rambler's Top100


Михаил Гнедовский, Елена Зеленцова. Культура в России: государственный проект или гражданские инициативы?

 В этом коротком очерке мы ограничимся анализом институциональной картины культуры, т.е. проблемами, которые касаются организаций культуры, оставляя в стороне культуру как образ жизни, образ мыслей, традиционные верования, убеждения, язык и прочее. Однако и в этом случае провести границу сферы культуры довольно трудно. Существуют традиционные культурные институты – музеи, театры, библиотеки, концертные залы, а также памятники архитектуры, которые для большинства людей в основном и ассоциируются с понятием «культура». Но можно ли сегодня исключить из сферы культуры издательское дело, звукозапись, производство компьютерных игр, дизайн, архитектуру, моду, кино, радио и телевидение? И попадают ли, например, в сферу культуры дискотеки, аквапарки, Интернет-кафе, ночные клубы, книжные магазины или фестивали? Является ли культурным институтом Интернет-портал?

Кажется, что, рассматривая проблему с позиций гражданского общества, необходимо принять максимально широкое институциональное определение сферы культуры, поскольку традиционные культурные институты – музеи, театры, библиотеки – в подавляющем большинстве случаев все еще являются в России государственными или муниципальными организациями, а поле деятельности гражданского общества (актуальное или потенциальное) лежит за пределами этой узко понимаемой институциональной области.

Однако здесь надо учитывать ряд обстоятельств. Во-первых, традиционные государственные институты находятся сегодня в процессе трансформации, частью которого, как мы увидим далее, является повышение их открытости к сотрудничеству с независимыми творческими инициативами. Во-вторых, значительная часть независимых творческих инициатив осуществляется в коммерческих формах. И, в-третьих, независимый некоммерческий сектор является, по сравнению с государственным и коммерческим, несравненно более малочисленным.

Прежде всего, вспомним, как формировалась в России нынешняя многоукладная сфера культуры, как складывалась ее институциональная структура.

Структура и динамика институционального развития сферы культуры (1990-е – начало 2000-х годов)

В 1990-е годы во всем мире происходили кардинальные изменения в сфере культуры, затронувшие как само устройство этой области, так и ту роль, которую она играет в современном обществе. В самом общем виде эти изменения сводятся к следующему.

Представление о культуре как совокупности общечеловеческих (или общенациональных) ценностей, воплощенных главным образом в наследии, было дополнено представлением о множественной природе культурных ценностей, характерных для тех или иных групп или слоев общества.

Роль государства в сфере культуры, которая раньше сводилась к финансированию трансляции «высоких» культурных ценностей «в массы», стала трактоваться также как роль посредника, создающего благоприятные условия для диалога носителей различных культур.

Восприятие культуры как целиком затратной сферы, находящейся на попечении государства, уступило место более сложной модели финансирования, предполагающей сочетание государственных субсидий, частных вкладов и собственных доходов организаций культуры, а также восприятию культуры как ресурса социального и экономического развития территорий;

Наконец, развитие средств массовой коммуникации обеспечило принципиально новые возможности культурного взаимодействия и привело к возникновению новых видов культурной деятельности, которые смыкаются, с одной стороны, с наукой и технологией, а с другой – с бизнесом.

В России в начале 1990-х годов основные сдвиги в области культуры включали: (а) отмену цензуры, которая привела к резкому расширению содержания культурной деятельности; (б) децентрализацию, приблизившую деятельность основной массы культурных институтов к местным властям и местным сообществам; и (в) появление в культуре независимого сектора – как коммерческого, так и некоммерческого. Все эти перемены шли не изнутри сферы культуры, а были результатом общеполитических преобразований.

Государственный / муниципальный сектор

В 1990-е годы культурные нововведения в государственных организациях возникали в значительной степени под влиянием извне. Например, многие музеи создавали в этот период экспозиции по истории сталинских репрессий в сотрудничестве с местными отделениями общества «Мемориал». При этом основным мотивом музеев была необходимость заменить чем-то морально устаревшие стандартные экспозиции по советской истории.

 Логически, за этим должна была последовать реформа самих культурных учреждений – государственных и муниципальных – направленная на повышение их самостоятельности и открытости к партнерским проектам. Однако этого не случилось, и организации культуры продолжали целиком зависеть от воли и финансирования властей. И хотя закон о культуре, принятый в 1992 году, запрещал властям вмешиваться в «творческие вопросы», положение организаций культуры как государственных учреждений создавало предпосылки для такого вмешательства, хотя бы и косвенного.

Примером, иллюстрирующим негативные последствия государственной монополии на культуру, может служить ситуация, сложившаяся в Ивановской области. В конце 1990-х годов там началась реализация ряда масштабных современных проектов в различных областях культуры – в библиотеках, музеях, театрах, народных промыслах и т.д. В частности, ряд партнерских проектов, получивших известность далеко за пределами губернии («Русский Манчестер», «Иваново-информтекстиль» и др.), были направлены на использование ресурсов культуры для восстановления статуса Иваново как текстильной столицы России. Однако с приходом нового губернатора и последовавшими кадровыми перестановками все проекты были свернуты, а на повестку дня была поставлена задача восстановления «Музея Первого Совета», закрытого в начале перестройки.

Тем не менее, в эти же годы во многих регионах отношение властей к деятельности организаций культуры было достаточно либеральным. Поскольку бюджетное финансирование культуры в большинстве случаев было скудным и его едва хватало на текущую деятельность, власти смотрели сквозь пальцы на проекты, которые осуществлялись с помощью внешних партнеров и привлеченных средств – будь то корпоративные спонсоры или благотворительные фонды.

Во второй половине 1990-х годов во многих регионах появились организации культуры, которые, несмотря на свой статус бюджетных учреждений, действовали энергично и независимо, эффективно строили отношения с различными партнерами и развивали инновационные проекты. В этот период многие работники культуры стали активно осваивать современные технологии менеджмента – фандрейзинг, маркетинг, развитие общественных связей, – позволявшие их организациям строить самостоятельную политику так, как если бы они были действительно независимы.

Важно понимать условность освоения менеджерских навыков в ситуации, когда свобода организации ничем не защищена, отсутствуют механизмы общественного контроля (например, попечительские советы) и политика организации может быть развернута на сто восемьдесят градусов одним (вполне законным) кадровым назначением. Эта происходило не только в Иваново, но в других регионах. Есть также множество примеров прекращения инновационных проектов в отдельной организации, связанного, например, с приходом в нее нового директора. В отсутствие многоканального финансирования и механизмов, обеспечивающих прозрачность политики организации, менеджмент обычно сводится к умению строить личные отношения с вышестоящим начальством.

Независимые организации

Во второй половине 1990-х годов возникают независимые некоммерческие организации, действующие в творческой сфере. Примерами могут служить Институт «Pro Arte» (Санкт-Петербург) или Фонд имени Кондратюка (Новосибирск). По масштабу и качеству деятельность этих организаций вполне могла соперничать с деятельностью Государственного центра современного искусства. Разница заключалась в том, что положение ГЦСИ оказалось неизмеримо более устойчивым.

Независимый сектор в сфере культуры был крайне малочисленным – главным образом потому, что, за редким исключением, организации третьего сектора не имели постоянных источников финансирования.

Важной чертой развития сферы культуры во второй половине 1990-х годов стало появление так называемых «культурных сетей». Сети объединяли лидеров (людей и/или организации), стремившихся к модернизации в своей области, готовых обсуждать профессиональные проблемы, обмениваться опытом и т.д. Причем, среди них часто оказывались представители как государственных, так и независимых организаций, а также – свободные творческие профессионалы – художники, кураторы, критики.

 В ряде случаев такие сети закрепились как самостоятельные организации. Примерами могут служить: Содружество музейных работников Поволжья (Тольятти), Ассоциация «Открытый музей» (Красноярск), Ассоциация музеев России (Тула), межрегиональное партнерство «Автоматизация деятельности музеев и информационные технологии» (АДИТ), Ассоциация концертных организаций Урала и Западной Сибири (Екатеринбург), а также многопрофильные объединения, такие как Ассоциация менеджеров культуры Северо-Запада «12+».

Эти профессиональные ассоциации, относящиеся к третьему сектору, стали принципиально новым и чрезвычайно важным субъектом в сфере культуры.

Многие из них возникли в связи с масштабными культурными проектами, такими как Красноярская музейная биеннале (на базе которой была создана Ассоциация «Открытый музей»), или стали инициаторами таких проектов (например, ежегодные конференции независимой организации АДИТ, объединяющей программистов и специалистов в области мультимедиа, работающих в музеях). К этому же ряду можно отнести и Ассоциацию «Золотая маска», созданную для проведения крупнейшего национального театрального фестиваля.

Как правило, сетевые организации и профессиональные ассоциации имели свои web-сайты, интернет-рассылки, а иногда выпускали и периодические печатные издания. Например, Вестник Ассоциации «Открытый музей» был, на наш взгляд, на протяжении многих лет лучшим российским изданием в музейной области, а одним из самых заметных изданий в области культурной политики и менеджмента в культуре является, по нашему мнению, журнал «60-я параллель», первоначально возникший как издание муниципальной сетевой программы мэрии г. Сургута.

Взаимодействие с государством и источники поддержки НПО

Даже в самые либеральные периоды отношение государства к организациям третьего сектора было настороженным. Несмотря на то, что независимые организации (в особенности профессиональные ассоциации) ставили перед собой задачи модернизации сферы культуры, повышения квалификации кадров, распространения полезной информации, передового опыта (задачи во многом совпадающие с задачами государства), органы государственного управления – как федеральные, так и региональные – крайне редко демонстрировали готовность с ними сотрудничать.

Одной из тактических уловок власти было создание параллельных «ручных» структур, имитирующих новаторские инициативы третьего сектора. Так, ответом Министерства культуры на очевидный успех Красноярской музейной биеннале стала не поддержка этого сибирского начинания, а создание в Москве аналогичного ежегодного фестиваля «Интермузей» (гораздо более слабого – как по концепции, так и по «энергетике»). Ответом на возникновение независимых региональных и межрегиональных музейных ассоциаций было учреждение, по инициативе того же Министерства, весьма формального Союза музеев России с центром в Санкт-Петербурге. Характерно, что Союз и сегодня никак не опирается в своей деятельности на региональные музейные ассоциации.

 Приблизительно так же действовали власти и в регионах. Часто создавалось впечатление, что они усматривают в профессиональных ассоциациях не партнеров в решении задач культурной политики, а потенциальных конкурентов. Кроме того, практически все ассоциации, общаясь с властями, натыкались на одно и то же препятствие. Региональные власти были в какой-то степени готовы обсуждать деятельность сетевых структур в административных границах данной территории, но как только в программе организации возникал межрегиональный аспект, администрация тут же теряла к этому интерес. Между тем, смысл появления сетевых структур как раз и состоял в преодолении границ и объединении ресурсов – независимо от административной принадлежности и юридического статуса потенциальных партнеров.

Основным источником финансовой поддержки независимых организаций были во второй половине 1990-х годов зарубежные благотворительные фонды. Это вызывало дополнительную подозрительность у властей. В некоторых регионах существовал негласный запрет на получение грантов зарубежных фондов, который, разумеется, не касался независимых инициатив. Однако в тех регионах, где такого запрета не было, государственные организации многому научились, участвуя в программах зарубежных фондов, поскольку эти программы были источником не только финансовой, но и экспертной поддержки, а также школой проектного менеджмента.

Коммерческий сектор. Культура и рынок

Развитие сферы культуры в России продемонстрировало возможность перехода целого ряда творческих отраслей на коммерческие рельсы. Телевидение, издательское дело, звукозапись, художественные галереи, популярная музыка и ряд других видов творческой деятельности оказались способны существовать в рыночном режиме, и государство выступало в ряде случаев лишь в виде заказчика, решая с помощью этих предприятий свои приоритетные задачи (социальная реклама, издание учебников, обеспечение доступа к культуре для социально незащищенных групп).

Вместе с тем, государство продолжало субсидировать традиционные культурные институты, и это было оправданно, поскольку в большинстве случаев традиционные культурные институты не могут существовать (и нигде в мире не существуют) на полной самоокупаемости. Однако действующие законы и нормативы зачастую не позволяли государственным учреждениям культуры развивать собственную коммерческую деятельность, которая могла бы стать дополнительным фактором обеспечения устойчивости их развития.

В организациях, субсидируемых государством, так же не получила развития современная предпринимательская, менеджерская культура, которая позволила бы им действовать более гибко, обращаться к новым аудиториям, решать социальные проблемы, привлекать современные творческие силы и сотрудничать с независимыми коммерческими и некоммерческими организациями. Отсутствие культуры менеджмента в организациях государственного сектора проявлялось в их низкой посещаемости, в отсутствии ярких, актуальных проектов, в неспособности сформировать качественный туристический продукт. При этом молодые творческие силы либо уходили в коммерческий сектор, либо реализовали себя в негосударственных некоммерческих организациях культуры.

И если в середине 1990-х некоторые организации культуры фактически использовали государственные ресурсы для извлечения прибыли (не всегда оптимальным образом, например, путем сдачи в аренду своих помещений), то с введением Бюджетного кодекса они вынуждены были вовсе отказаться от коммерции, от любого намека на рентабельность.

Таким образом, к началу 2000 года российская сфера культуры оказалась поделена надвое. С одной стороны, в ней существовали некоммерческие государственные организации, деятельность которых была во многом неэффективной и архаичной, а с другой, – коммерческие предприятия, отданные целиком на волю «дикого» рынка, которые эффективно удовлетворяли массовый вкус и массовые потребности. Эти два сектора были практически изолированы друг от друга. Но именно они составляли тот фон, на котором действовали инновационные, хотя и гораздо более малочисленные, НПО.

Новый этап

В начале нового тысячелетия в сфере российской культуры формируется совершенно иная расстановка сил с точки зрения соотношения традиционного и новаторского, а также государственного и негосударственного секторов.

Прежде всего, после длительного периода поисков и экспериментирования, оформилась инновационная составляющая в государственном секторе. Разрыв между успешными и неуспешными начинаниями обозначился в этот период вполне отчетливо. Одновременно стало ясно, какие из государственных организаций тяготеют к инновациям, а какие – нет. Именно в это время за многими государственными учреждениями уже закрепилась определенная репутация. Одни организации научились работать со спонсорами и публикой, выстраивать эффективные партнерства, создавать яркие проекты, словом, не только выживать, но и развиваться. Другие же продолжали работать «по старинке» – как в плане менеджмента, так и по смыслу.

Одновременно возник жесткий водораздел между государственным и негосударственным секторами. Если в конце 1990-х годов казалось, что госучреждения и НКО могут идти рука об руку, то в начале 2000-х годов от этих надежд не осталось и следа.

Сегодня очень мало общего между государственными и негосударственными культурными организациями – главным образом потому, что последние, в силу политических и экономических обстоятельств, поставлены на грань выживания. Этот разрыв углубляется, прежде всего, в силу экономических причин. Если в конце 1990-х – начале 2000-х годов третий сектор в культуре мог рассчитывать на поддержку со стороны западных благотворителей, то, начиная с 2003 года, практически все доступные каналы финансирования были перекрыты: Фонд Сороса ушел из России, Фонд Форда практически прекратил выдачу новых грантов, а остальные фонды исключили культуру из своих приоритетов. С другой стороны, Министерство культуры РФ, равно как и большинство региональных администраций, крайне неохотно сотрудничали с НПО.

В результате независимые инициативы в сфере культуры практически не имели шансов получить финансирование – тем более, если речь шла не о проведении разовой акции, а о деятельности организации. Известно, что найти средства на административные расходы гораздо сложнее, чем на конкретные проекты. Кроме того, нынешняя административная и налоговая система, не предусматривающая никаких поблажек для третьего сектора, делает само существование организации делом крайне трудоемким и дорогостоящим.

Третий сектор в культуре, который должен отражать ожидания и предпочтения самых разных, в том числе маргинальных групп населения, по-прежнему крайне невелик. Положение культурных НПО выглядит особенно плачевным на фоне щедрого в последние годы финансирования государственных учреждений, особенно крупных организаций федерального значения. Эти «столпы империи» получают средства на дорогостоящие строительные работы, помпезные постановки и выставки, дорогостоящие поездки на конференции и т.д.

Фактически, в России сегодня невозможно существование некоммерческой организации культуры без «крыши», т.е. без опекающей, защищающей, частично финансирующей (хотя бы путем предоставления помещений) государственной (реже – коммерческой или благотворительной) структуры. Среди ярких и продуктивных НПО, действовавших на рубеже 1990-х – 2000-х годов, уже есть много потерь. Не все сумели выжить в процессе жесткого «естественного отбора».

Так, созданные во второй половине 1990-х годов при поддержке Фонда Сороса Ассоциация «Открытый музей» (с центром в Красноярске) и Содружество музейных работников Поволжья (с центром в Тольятти) сегодня практически прекратили деятельность. По-прежнему действует Ассоциация музейных работников (с центром в Туле), созданная при тех же обстоятельствах в 1998 году; она сохранилась лишь благодаря ресурсной поддержке крупнейшего федерального музея «Ясная поляна» и его директора В.И.Толстого. Ассоциация «12+», объединявшая культурные ресурсные центры Северо-Запада, сегодня практически не работает, хотя еще недавно это была одна из многообещающих организаций. По-прежнему активны организации, созданные при поддержке Фонда Сороса и получившие впоследствии поддержку Фонда Форда, например, Ассоциация агентств современного танца ЦЕХ (Москва) и Институт «Pro Arte» (Санкт-Петербург).

Взаимодействие государственных и негосударственных структур во многих случаях приносит ощутимую пользу той и другой стороне. Часто именно независимые организации являются источником инноваций для более косных государственных структур. Тем не менее, партнерство между ними – по-прежнему явление крайне редкое.

Необходимость реформ

В 2003 году в жизни организаций культуры наступает принципиально новый период. Во-первых, вступает в силу Бюджетный кодекс, который ставит деятельность государственных организаций в жесткие рамки, контролируемые казначейством. Во-вторых, из России уходит Фонд Сороса, который в 1990-е годы был для организаций культуры – как государственных, так и независимых – самым крупным донором, особенно в регионах; в то же время, другие зарубежные фонды сокращают финансирование или вовсе отказываются от культуры как приоритета в своей деятельности. И, в-третьих, поддержка культуры со стороны российских благотворителей все еще является эпизодической и в целом малозаметной.

Именно в этот период стала очевидна необходимость институциональной модернизации государственных организаций, которая позволила бы решать проблемы культуры в едином комплексе, опираясь на механизмы взаимодействия коммерческой и некоммерческой, государственной и негосударственной составляющих сферы культуры. Эта модернизация осуществляется сегодня, правда, не как ответ на внутренние проблемы сферы культуры, а как часть общей административной реформы, проходящей в стране.

Государственные реформы

В 2004 г. были приняты два решения, которые обещали и обещают всерьез изменить ситуацию в сфере культуры: реформа федерального правительства, в результате которой вместо Министерства культуры РФ возникло Министерство культуры и массовых коммуникаций РФ и реформа бюджетной сферы, вступающая в силу с 2006 года, одним из последствий которой станет изменение статуса государственных учреждений культуры, их «дистанцирование» от государства.

Культура и массовые коммуникации

Образование нового министерства раздвигает границы культуры и приводит бюрократическую картину мира в соответствие с теми изменениями, которые произошли в последнее время в реальной культуре. В самом деле, если прежде в бюрократическом понимании культура ограничивалась индивидуальным творчеством, наследием и деятельностью традиционных культурных институтов, то теперь она включает также коммуникационную составляющую, то есть ту область, где происходят революционные изменения, влияющие на содержание культуры и деятельность культурных институтов.

В современном культурном процессе всякое произведение (будь то текст, картина, театральная постановка или музыкальное произведение) проходит три основных стадии, связывающих его производство и потребление:

1. создание произведения осуществляется художником (или оно представляет собой элемент наследия);

2. это произведение становится затем предметом менеджмента в традиционных организациях культуры (или проектах), и встречается с публикой в условиях, формируемых менеджерами;

3. наконец, благодаря современным коммуникационным технологиям и методам трансляции и тиражирования (полиграфия, звукозапись, видео, радио, телевидение, мультимедиа, Интернет и т.д.), произведение (как правило, в трансформированном виде) становится достоянием неизмеримо более широкой аудитории.

Появление новых коммуникационных возможностей, открываемых всем спектром современных технологий – революция, сравнимая с появлением книгопечатания. Благодаря этому, всякий культурный продукт существует дважды, например, как песня в живом исполнении и как телевизионный клип. И это имеет огромные последствия – экономические, социальные и культурные.

Вместе с тем, новое виртуальное коммуникационное пространство это только оболочка. Оно питается произведениями живой культуры, постоянно втягивает их в себя и при этом трансформирует. Художники, работающие в медийных технологиях, по большей части интерпретаторы, или – виртуальные дизайнеры и архитекторы, обустраивающие само коммуникационное пространство, подобно тому как художники и архитекторы прошлого обустраивали реальное пространство музея или театра.

Остается только выразить это новое понимание сферы культуры в соответствующей политике государства, в чем и состоит, по замыслу реформаторов, главная задача нового министерства.

В принципе, традиционные культурные институты – театры, музеи, библиотеки и концертные залы – должны действовать в ситуациях, где живой культурный продукт встречается с живой публикой. Это очень важная функция, которая в течение последних двух столетий была основой культурного потребления. Однако сегодня эти традиционные институты: (а) недостаточно владеют технологиями менеджмента и (б) оторваны от живого творчества художников и от сферы современных коммуникационных технологий. Развитие этих связей – главная задача интегрального развития сферы культуры.

Важным результатом создания нового министерства стало также и то, что под одной административной крышей оказались не только традиционные организации культуры, которые всегда относили к затратной сфере, но также независимые коммерческие области – радио, телевидение, кинопроизводство, издательское дело и даже Интернет. По отношению к этим областям задачи государства формулируются не как содержание сети государственных организаций, а как мягкое регулирование деятельности, которая вообще-то развивается самостоятельно. Это тем более важно, что юридическая самостоятельность традиционных культурных институтов скоро тоже существенно возрастет.

Министерство и агентства. Принцип «вытянутой руки»

Важным нововведением стало также отделение министерства как органа, определяющего политику в области культуры и коммуникации, от федеральных агентств, которым делегированы задачи управления в конкретных областях. Собственно сферой культуры занимается Федеральное агентство по культуре и кинематографии.

Сама идея передачи независимым агентствам конкретных полномочий, находившихся прежде у государства, является реализацией общепринятого принципа менеджмента, гласящего, что передача полномочий на нижние уровни повышает эффективность системы.

В последние десятилетия многие страны провели аналогичные реформы, в основе которых лежит принцип «вытянутой руки». В соответствии с этим принципом, государственный чиновник не решает содержательных задач, а лишь распределяет бюджетные средства, передавая их различным агентствам, которые становятся проводниками государственной политики. В этом смысле Россия, модернизируя систему государственного управления, движется в русле общемировых тенденций.

Основной недостаток реформы заключается в том, что созданная ныне система федеральных агентств (фактически, бывших министерств) является закрытой. Реформа не предполагает, что могут появляться новые агентства (в том числе независимые), которым будут передаваться (по конкурсу, вместе с финансированием) определенные функции и задачи, возникающие в ходе реализации политики министерства. Но пока принцип делегирования полномочий не будет дополнен принципом конкуренции организаций за право выступать в роли агентств, реформа не может быть эффективной.

Кроме того, последовательная реализация принципа «вытянутой руки» предполагает создание различных специализированных региональных агентств, которым будет делегировано осуществление приоритетных задач развития сферы культуры и массовых коммуникаций в регионах. В частности, при разумной постановке дела, в роли таких агентств могли бы выступать независимые сетевые организации и профессиональные ассоциации.

Государственная политика

В 1990-е годы, на фоне масштабных социальных и политических преобразований, культура оказалась в России одной из немногих областей, где не была проведена рыночная модернизация. Существует точка зрения, что культура, трактуемая прежде всего как традиция и наследие, была тем спасительным «поплавком», который оставили обществу в утешение, в ситуации стремительной трансформации всех остальных институтов. И хотя это никогда не было сформулировано в виде внятной политики, соответствующее рассуждение могло быть примерно таким: пусть в стране и рушатся все привычные формы жизни, но зато у нас есть наше наследие, великая российская культура, благодаря которой мы сохраняем достоинство и национальную идентичность в условиях глобализации – этого нового вавилонского столпотворения.

По этой ли, или по какой-то иной причине, но в течение 15 лет государство продолжало оставаться основным попечителем культуры. При этом культура, лишенная роли идеологического инструмента, сводилась в основном к национальному наследию и традициям. В этом смысле политика государства в области культуры (хотя она и не была сформулирована) была отчетливо консервативной. Реставрация памятников, поддержка классического искусства, возрождение народных промыслов и ремесел – вот типичные задачи, которые государство считало важными.

Вместе с тем, в силу недостаточного финансирования и неэффективной работы государственных учреждений культуры, государство было не в состоянии выполнять даже и эти обязательства. Но оно упорно не хотело впускать в сферу культуры какие бы то ни было элементы коммерческих или рыночных отношений. Сформировалась даже соответствующая риторика, которая приравнивала коммерциализацию к «продаже национального достояния», «отказу от духовности» и чуть ли не к «продаже родины». Вакуум, образовавшийся в результате отмены государственной идеологии, стал заполняться разнообразными патриархальными, традиционалистскими и определенно анти-рыночными идеями.

С другой стороны, в ситуации либерализации пробивали себе дорогу различные формы современной культуры и искусства. В основном они развивались в третьем секторе, в коммерческой сфере и оставались вне сферы влияния государства. Однако, благодаря усилиям определенных лоббистских групп, современное искусство (в незначительной своей части) оказалось и под государственной крышей. Правда, с точки зрения приоритетов государственной политики, оно, очевидно, занимает маргинальное положение.

Два события хорошо иллюстрируют политику государственной поддержки современного искусства. Во-первых, в январе 2005 г. состоялась Первая Московская биеннале современного искусства – масштабный проект, который помещает Россию на международную карту современного визуального искусства.

Во-вторых, в октябре 2004 г. открылось новое здание ГЦСИ в Москве. Примечательно, что центр расположился в здании бывшей фабрики. Это создало прецедент переоборудования промышленного сооружения для целей культуры. Такая практика, получившая широкое распространение в Европе, в России до сих пор отсутствовала. Кроме того, это первое в современной России здание, специально построенное как центр современного искусства. Одновременно большие здания получили филиалы ГЦСИ. Нижегородский филиал будет располагаться в Арсенале, на территории кремля, а калининградский – в Башне Кронпринца. И хотя эти здания еще предстоит приспособить, можно сказать, что впервые за последние 15 лет в России начала складываться при поддержке государства инфраструктура современного искусства, причем, не только в центре, но и в регионах.

Означает ли это, что позиции современного искусства укрепились, что оно прочно вошло в число приоритетов государственной политики и перестало быть предметом нападок со стороны «традиционалистов»? Это не совсем так. Голоса, порицающие «бездуховность» современного искусства и призывающие защитить «духовность» и «традиции», в последнее время звучат все громче.

Ярким примером, демонстрирующим эту тенденцию, стал судебный процесс над устроителями выставки «Осторожно: религия», показанной в свое время в Музее им. А.Сахарова, который закончился в апреле 2005 г. обвинительным приговором. Эти примеры показывают, что вопрос о государственной политике – далеко не простой и не риторический. В сентябре 2005 г. министр культуры и массовых коммуникаций А.С.Соколов наконец сформулировал на заседании правительства приоритеты государственной политики в сфере культуры:

(1) сохранение и развитие единого культурного и информационного пространства России;

(2) сохранение многонационального культурного наследия народов России;

(3) совершенствование отечественных систем художественного образования;

(4) внедрение современных механизмов администрирования и бюджетирования;

(5) совершенствование нормативной правовой базы;

(6) интеграция в мировой культурный процесс и укрепление положительного образа России.

Как бы ни относиться к этим формулировкам, объявленная политика все же лучше, чем необъявленная. По крайней мере, теперь есть, что обсуждать, с чем соглашаться или не соглашаться.

Институциональная реформа

Реформа бюджетной сферы, вступающая в силу с 2006 г., предполагает изменение юридической формы большинства организаций культуры, которые являются сегодня государственными (или муниципальными) учреждениями. Новая форма – государственная (или муниципальная) автономная некоммерческая организация предоставляет организациям большую свободу, хотя и при меньших гарантиях бюджетного финансирования.

Здесь также реализуется принцип «вытянутой руки», на основе которого в последние десять-пятнадцать лет были реформированы организации культуры в большинстве европейских стран. Если прежде организации культуры были органами государства, то теперь оно отодвигает их «на расстояние вытянутой руки», передает имущество, гарантирует самостоятельность и обещает давать заказы, подкрепленные финансированием. Во всех странах реформа эта протекала трудно. Не будет исключением и Россия.

Уже в 2004 г. перспектива реформы вызвала среди работников учреждений культуры паническую реакцию. Первым их побуждением было – остановить реформу, выторговать у правительства для себя, своей организации, своего узкого сектора (например, для театров) или для культуры в целом какие-то привилегии, поблажки или отсрочки. Однако после того как правительство твердо повело себя в вопросе о монетизации льгот, стало ясно, что надо не пытаться остановить реформу, а думать о том, чтобы она прошла по возможности безболезненно.

В принципе, реформа бюджетных организаций должна сыграть позитивную роль для культуры. Повышение самостоятельности организаций (пусть и ценой снижения гарантий государственного финансирования) создает возможность и стимулы для адаптации к новым условиям, которые весьма отличаются от условий XIX в., когда, в основном, складывались эти культурные институты.

Существующая сеть учреждений культуры создавалась в просветительской модели – как инструмент трансляции «высокой культуры» в массы – и, несомненно, нуждается в модернизации. Сегодня доминирующим является представление о культуре как о совокупности разных ценностей, характерных для тех или иных групп или слоев общества, а роль государства в сфере культуры трактуется прежде всего как роль посредника, создающего благоприятные условия для диалога носителей различных культур.

 Благодаря реформе, помимо решения традиционных задач, организации культуры различного профиля смогут стать источником новых культурных практик, производителем и ретранслятором культурных продуктов и услуг. Они смогут продемонстрировать большую гибкость и динамизм, открытость к запросам и проблемам местных сообществ, готовность участвовать в решении социальных проблем. Научившись строить независимую политику и эффективно работать со своими аудиториями, освоив новые возможности культурной коммуникации и открыв двери для современных художников и других творческих профессионалов, традиционные культурные институты смогут стать полноправными участниками процессов, происходящих в современной творческой сфере.

Важной целью является включение в деятельность организаций различных элементов современной культуры (современный дизайн, мультимедиа-технологии, творчество современных художников и т.д.). Даже в тех случаях, когда целью организации является работа с наследием, современная культура является эффективным инструментом интерпретации наследия, его включения в сегодняшнюю живую культуру России.

Ключевым принципом реформы является обеспечение адекватности производимых культурных продуктов и услуг общественному спросу. Экономический механизм реализации этого принципа – переход на многоканальное финансирование. В такой ситуации спрос находит выражение в спонсорской поддержке и в собственных доходах организаций.

Переход к управлению через попечительские советы приблизит деятельность организаций культуры к проблемам местных сообществ, сделает их более открытыми, позволит (через членов попечительских советов) налаживать связи со сферами образования, бизнеса, СМИ и т.д.

В организационной структуре и бюджетах реформированных организаций можно ожидать появления, помимо основной деятельности, определенного спектра современных менеджерских функций, обеспечивающих устойчивость и самостоятельность организаций – маркетинга, фондрайзинга, развития общественных связей и т.д.

Необходим переход от «экстенсивного» развития учреждений культуры к «интенсивному». Не обязательно создавать новые отделы и включать в штат представителей инновационных профессий. Во многих случаях эффективнее привлекать внештатных сотрудников – экспертов и консультантов – для выполнения конкретных задач; или поручать выполнение работ внешним организациям. Это откроет широкое поле для сотрудничества бывших государственных учреждений и НПО.

Реформа государственных организаций позволит им стать активным игроком на более широком поле культуры, где кроме них существуют также коммерческие организации и организации третьего сектора.

 Важным следствием институциональной реформы является то, что она обещает уравнять в правах бывшие государственные и негосударственные организации культуры. Произойдет ли это на самом деле, т.е. сможет ли, например, организация, зарегистрированная как АНО, претендовать на получение государственного гранта на равных с организацией, зарегистрированной как ГАНО, сказать пока трудно. Но то, что бывшая государственная организация вынуждена будет стать более гибкой, подвижной и открытой, в том числе и к партнерству с организациями третьего сектора, не вызывает сомнений.

Ярким примером культурного начинания, во многом опередившего реформу, стала программа «Культурная столица Поволжья». Учрежденная в 2000 г. по инициативе Полпреда президента РФ в Приволжском федеральном округе С.В.Кириенко, программа направлена на создание «позитивной культурной циркуляции» на большой территории, поиск путей развития городов через культуру и отработку механизмов общественно-государственного сотрудничества в сфере культуры. Схема финансирования программы может служить образцом творческого соединения государственных, муниципальных, частных и благотворительных средств.

Культура и бизнес: меценатство, спонсорство и творческие индустрии

Интересные возможности институционального развития культуры возникают на границе культуры и бизнеса.

В условиях снижения или отсутствия государственного финансирования организации культуры могут идти двумя путями: (а) искать средства в других источниках и (б) зарабатывать самостоятельно. В первом случае речь идет о благотворительности или о деловом партнерстве культуры и бизнеса. Во втором случае культура сама становится бизнесом и дает начало так называемым «творческим индустриям».

 Корпоративная и частная благотворительность

Благотворительная поддержка (или меценатство) не предполагает никаких выгод для корпорации или предпринимателя. Она осуществляется «из любви к искусству» или из соображений социальной ответственности.

Деятельность бизнеса в области благотворительной поддержки культуры, в основном, сводится к следующему:

1) возвращение в Россию национального наследия; 2) поддержка традиций и наследия (финансирование реставрации памятников, фольклорных коллективов и т.д.); 3) развлечение работников своих предприятий и жителей городов, где эти предприятия расположены (организация концертов поп-звезд и т.д.); 4) поддержка современных творческих проектов; 5) создание условий для развития сферы культуры (поддержка реформы, организационных инноваций, развития менеджмента и т.д.).

Подавляющее большинство проектов, поддержанных российскими предпринимателями, относятся к первым трем категориям. Четвертая и пятая категории в большей степени характерны для деятельности зарубежных фирм и фондов, работающих в России, хотя здесь есть исключения.

Две благотворительных программы заслуживают упоминания в этой связи:

(1) Начиная с 2004 г., Фонд Владимира Потанина проводит ежегодный всероссийский конкурс проектов «Меняющийся музей в меняющемся мире». Конкурс имел отчетливую инновационную ориентацию. В частности, одной из его номинаций были проекты в области совершенствования менеджмента музеев.

 (2) В 2004 г. начал работу фонд Михаила Прохорова (Фонд культурная инициатива). И хотя деятельность фонда пока сосредоточена в Норильске, его программа может служить образцом работы частного благотворительного фонда, осуществляющего социально-культурную модернизацию территории с опорой на ресурсы культуры. В частности, программа фонда строится на сбалансированном сочетании традиционных и инновационных форм культурной деятельности, а также культурных интервенций извне и поддержки культурных инициатив, существующих в самом городе.

Пусть эти примеры относятся один – к узкому сектору (музеи), а другой – к отдельному городу (Норильск), они демонстрируют, что в России начался процесс конструирования системы частной поддержки культуры, которая не сводится к дублированию функций государственных структур.

Спонсорство и фандрейзинг

Давая деньги на культуру, спонсор (в отличие от благотворителя или мецената) всегда рассчитывает получить что-то взамен. В самом простом случае это реклама производимых им товаров и услуг. Более тонкий расчет – приращение имиджа компании или бренда, которое в конечном счете тоже способствует продвижению продуктов на рынке.

Иначе говоря, с точки зрения бизнеса, поддержка культуры – это инструмент развития и освоения рынков. Примером блестящей реализации спонсорской схемы поддержки культуры может служить союз фестиваля «Золотая маска» с новым генеральным спонсором, которым в 2004 г. стал Сбербанк России. Среди прочего, Сбербанк выпустил кредитную карточку «Золотая маска», и одновременно – помимо самого фестиваля – спонсировал программу представления лучших спектаклей, лауреатов «Золотой маски» в регионах России. Союз крупнейшего театрального фестиваля и крупнейшего банка – важный (хотя и не единственный) образец развития сотрудничества между бизнесом и культурой. Видно, что два сильных национальных бренда нашли друг друга и заинтересованы друг в друге.

В России развитие фандрейзинга находится пока в самом начале, и потому как со стороны бизнеса, так и со стороны культуры навыки общения и сотрудничества только еще начинают формироваться. В основном, спонсорские отношения существуют сегодня между крупными организациями культуры и крупными корпорациями.

В условиях административной реформы поддержка культуры со стороны частного сектора (крупного, среднего и малого бизнеса) может стать одним из решающих факторов выживания и развития организаций культуры, особенно на местах. При этом важно, чтобы государство оставалось в роли одного из партнеров культуры, позволяя свободно развиваться отношениям культуры с бизнесом. Опасность в данном случае заключается в том, что патерналистские традиции, сформированные длительным симбиозом российской культуры и российского государства, заставят власти «руководить» процессом фандрейзинга, т.е. присутствовать в качестве третьего участника в ситуациях сотрудничества культуры и бизнеса, назначать патронов для тех или иных проектов и т.п.

Между тем, государство может сыграть очень важную, даже решающую роль в развитии сотрудничества культуры и бизнеса – особенно на первых этапах, пока культура такого партнерства еще не сложилась. Роль эта заключается в создании условий, стимулирующих взаимодействие этих двух сфер.

Для бизнеса сотрудничество с культурой – не только эффективное средство рекламы, продвижения бренда или формирования имиджа. Контакт с людьми творческих профессий может стать катализатором творчества в решении деловых проблем. Развитие конкурентоспособного бизнеса требует сегодня не только знания технологии, но также фантазии и творческого подхода. Поэтому среди разнообразных форм спонсорства существуют и такие, которые предполагают помощь работников культуры в развитии креативности сотрудников компании или создании в ней творческой атмосферы (курсы актерского мастерства для сотрудников, выставки в офисных помещениях и т.д.).

Творческие индустрии

Понятие «творческие индустрии» появилось в 1990-е гг. в Великобритании и быстро распространилось по всему миру. Сегодня развитие творческих индустрий является приоритетом в культурной политике многих стран, а также в деятельности таких международных организаций как Совет Европы и ЮНЕСКО.

Смысл его заключается в том, что культура становится не только затратной сферой, но и двигателем экономики. Инновационные коммерческие начинания, использующие культуру как ресурс, являются в ряде стран самым быстро растущим сектором экономики. Помимо традиционных культурных институтов, к творческим индустриям относят также дизайн, моду, издательское дело, звукозапись, мультимедиа технологии и т.д.

Все эти области относятся к сфере коммерческой культуры и не воспринимаются в России ни как самостоятельный целостный сектор экономики, ни как предмет какой бы то ни было политики. Между тем, как показывает международный опыт, инновационная «творческая экономика» является сегодня альтернативой развитию тяжелой индустрии и сырьевой экономике, одним из магистральных направлений постиндустриального развития. Во многих европейских странах формой развития творческих индустрий становятся «творческие кластеры».

Идея состоит в том, что множество независимых небольших творческих компаний размещены компактно в определенном районе города, где благодаря этому создается своеобразная и весьма привлекательная творческая среда и необычная атмосфера. В частности, благодаря такому соседству, возникают условия для взаимодействия и сотрудничества между творческими предпринимателями. В некоторых городах эти «творческие кварталы», которые являются зоной не только творческого производства, но и потребления, уже соперничают по популярности с «официальным» городским центром.

Идея создания «творческих кластеров» пока не стала в России приоритетом государственной или муниципальной культурной политики. Однако в 2005 г. в Москве появилось несколько независимых коммерческих проектов, фактически, построенных по этому принципу: «Арт-Стрелка», «Фабрика», а также наиболее развитый на сегодняшний день центр дизайна «Art Play». Все они располагаются в бывших промышленных зданиях

Проекты, направленные на продвижение идеи творческих индустрий в России, осуществлялись в 2003-05 гг. по инициативе Совета Европы и Еврокомиссии в С.-Петербурге, Москве, Архангельске, Петрозаводске, Самаре и Тольятти. В 2004 г. был создан Координационный совет по развитию творческих индустрий в России, в который вошли представители ряда независимых организаций и региональных администраций.

 Однако этот новый подход пока с трудом пробивает себе дорогу в российской ситуации, где культуру принято «защищать» от коммерции. Впрочем, в 2005 г. российское правительство приняло решение о развитии в стране «технопарков». Чем это отличается от политики развития творческих индустрий и создания творческих кластеров?

Идея технопарков основана на технократическом понимании постиндустриального развития. В этом смысле творческие кластеры можно определить как «гуманитарные технопарки». Существенная разница заключается в том, что технопарки создаются «в чистом поле», на неосвоенных территориях и включают крупные научные и производственные предприятия, а творческие кластеры объединяют мелких предпринимателей и являются неотъемлемой частью городской среды. Если бы вера в волшебную силу искусства и культуры была сегодня столь же велика, как вера в возможности науки, было бы гораздо проще отстаивать необходимость политики развития творческих индустрий в России.